— Какой директор?

— Алла, не дури. Открой.

За дверью помолчали и голос уже мягче сказал:

— Илья Александрович! Если на дежурство, то не пойду. Я в отгуле.

— Нет, не на дежурство. Открой!

И подергал за ручку.

Осветились окошки и стали видны дождевые потоки, промоины и подгнивший столб приземистого крыльца. Лязгнула внутренняя щеколда. Крауш потянул за ручку. Дверь в комнату была приоткрыта. В сенях полутьма. Женщина придерживала на груди халат, было видно, что она высокая, густоволосая и тонкая в талии. Лейтенант опустил воротник и расстегнул верхнюю пуговицу шинели. Они прошли в сени. Директор хотел пройти в комнату, но Алла прикрыла светлую полоску.

— Здравствуйте, Алла. Что не ласково встречаешь?

— Здравствуйте. А с чего быть мне ласковой с вами? Десять лет уже живу в этой развалюхе, а...

— Ну, ну! Не прибедняйся! И похуже живут. У тебя Виктор Козлов?

— А вам не все равно?

— Не дури! У тебя Козлов?

Распахнулась дверь в комнату. Яркий свет подсветил ореол рыжих волос и розовую щеку. Кашлянул лейтенант. Стало видно, что Алла не так молода, как казалась в полутьме. Еще немного лет, и брызнув веера морщинок у глаз и губ. Она запахнула халат, качнула плечами и отступила в тень.

Весь светлый проем закрыла мужская фивура. Гулкий голос бился о стены, наполнил сени.

— Алла, не возникай! Заходите, Илья Александрович. Алла, убери со стола.

Они прошли в маленькую комнату о трех окошках. Шкаф, стол, стул и кровать, да еще яркий свет составляли убранство комнаты. На столе стоял магнитофон, шурша оборванной лентой. Пахло жареным луком, и на кирпичной печке бурлила кастрюля, звеня крышкой.

— Кучеряво живешь, Алла! Даже отопление водяное устроила. Виктор спроворил?

Козлов прошел к печке. Казалось, что он один занял половину комнаты, и его лохматые волосы, если не потолка, то лампочки касаются, это точно. Виктор приподнял крышку кастрюли, где белыми боками круглился картофель и кусок мяса выставил кость, как пистолет.

— Снимай, Алла, харч созрел.

Она не повернулась. Стояла у окошка, прижала лицо к стеклу, и рыжие локоны вздрагивали на спине. Сказала хрипло:

— Зачем пришли? Меня или хату рассматривать?

Крауш сказал миролюбиво:

— Ну, ну, Алла, не расстраивайся. И квартиру получишь, и все будет в ажуре. Мы за Виктором. Дело такое вышло. Надо в море идти, в Арково.

— Сейчас?

— Да.

Он говорил и старался не смотреть на Аллу. На нее смотрел лейтенант и вытирал платком покрасневшее лицо.

Козлов кивал головой.

— Ветер в заливе сейчас до 6 баллов. Ветродуи обещали усиление к ночи. Портнадзор задробит выход.

— Но идти все равно надо. Солдат не доживет до утра.

Домик дрожал под натиском северного ветра, и розовые занавески колыхались на окнах.

Виктор застегнул рубашку на груди.

— Так, не так, а идти надо. Солдат того...

И стал натягивать куртку.

— Мне бы только Петра-моториста найти. Мы вдвоем бы управились до Аркова. Пошли!

Он прошелся по комнате, сгреб папиросы, спички.

Директор подошел к окну. Тронул Аллу за плечо, но она вздрогнула и отошла.

— Ну, что ты, Алла? Все будет нормально. Виктор скоро вернется. А квартиру в этом году, это уж точно, получишь. Честно сказать, у тебя здесь хорошо. А кавалеры какие ходят! Правду я говорю, лейтенант?

Алла тряхнула головой, рыжие волосы рассыпались по плечам. Отвела прядь со лба, смотрела на лейтенанта, улыбаясь, проговорила, растягивая слова:

— Лейтенант, Виктор бросает меня. Если будет скучно, заезжайте.

— Ох, Алла, Алла, — покрутил головой Илья Александрович.

Лейтенант краснел и никак не мог справиться с портупеей. Козлов отшвырнул стул, плечом двинул лейтенанта и пинком открыл дверь.

Попутного ветра, капитан! Получи от 1хставка бонус и делай ставки каждый день.